мы не знаем, сколько впереди времени, поэтому стараемся ничего не откладывать на завтра

Новый год Пете Соболю

 

Папа Пети — начальник бюро на гос.предприятии. Серьезный человек. Они с женой 6 лет планировали ребенка – ждали, пока встанут на ноги, устроятся в Москве, найдут работу и смогут со всей ответственностью позволить себе ребенка. Когда появилась съемная однокомнатная квартира и должность у папы, решили заводить Петю.

Папа Пети вот уже 20 минут стоял в застрявшем лифте, когда позвонила жена и сказала: «Приезжай скорее, началось!». Мастера вошли в положение, лифт быстро починили, муж привез супругу в роддом, проводил до приемного покоя, дальше его уже не пустили. Всю ночь звонили родственники с вопросами: «Ну как? Что там?». Жене делали кесарево. В 7 утра она отошла от наркоза и сама позвонила домой. Сказала, что ребенка еще не видела – после кесарево детей кладут в реанимацию, а туда пускают только с 8 до 9 вечера. В 9 вечера на папину электронную почту пришло письмо с первой фотографией его новорожденного ребенка. Малыш лежал весь в трубках, аппаратах и, как папа это называет, «шлангах». Смотреть на него было жалко. В больницу его не пускали, так что они с женой «грустили по телефону».

Чтобы попасть в реанимацию, родители раз в день подходили на проходную к охраннику. Охранник звонил в отделение узнавать, что сегодня: пустят, не пустят? Если пустят, то нужно пройти по коридорам через подвал в другой корпус, подняться на 3 этаж. Самые часто употребляемые слова в отделении реанимации это «режим» и «порядок». Заведующий отделением в первый же день сказал родителям: «У нас есть порядок, надо по нему, чтобы не было конфликтов». Родителей пускали на 1 час в день. Когда час заканчивался, реанимацию запирали на замок. Персонал просил всех «покинуть территорию отделения». Мама и папа Пети говорили о круглосуточном пребывании. Ссылались на закон и разъяснительное письмо Минздрава. Получали ответ, что надо быть благодарными, что их вообще пускают в реанимацию, ведь «порядок посещения на усмотрение главного врача». Врачи сами отмечали, что когда мама рядом, Петя ведет себя гораздо активнее, реагирует, у него даже показатели дыхания становятся лучше. Но оставаться в реанимации все равно не разрешали: «Такой порядок. Ничего сделать не можем. У нас нет условий».

В одной из реанимаций Петя лежал в палате без окон. Это было кафельное от пола до потолка помещение, в котором находились 8 детей на аппаратах ИВЛ, и не было ни солнечного света, ни свежего воздуха. Походило больше на тюремную камеру. Рядом с Петей лежал очень тяжелый ребенок. Однажды родители пришли к Пете и увидели, что соседняя кровать пустая. Потом умер еще один ребенок из их палаты. Атмосфера висела очень гнетущая. К тому же врачи постоянно говорили с родителями о том, что они не знают, «сколько Пете осталось», что «нет прогноза на жизнь», и «все это вопрос времени». А потом заведующий реанимации вдруг принес родителям свои соболезнования. При живом Пете!

Тогда папа и решил, что пора брать дело в свои руки. Что это их ребенок, только они с женой несут за него ответственность. Они не хотят, чтобы Петя находился в гос.учреждении на попечении чужих людей. Они заберут ребенка домой и сами будут за ним ухаживать. Дома они круглосуточно будут реагировать на каждый его сигнал. Петя сможет почувствовать, как папа выражается, «родительскую поддержку, семейное тепло и домашний уют». Дома они станут Петю купать в детской ванночке, держать на руках, играть с ним и молиться о том, чтобы стало лучше.

Петин диагноз – острая перинатальная гипоксия. Никто не знает, что будет дальше: может быть, какие-то функции организма восстановятся, а может и нет. Сейчас Петя активно на все реагирует, улыбается родителям, внимательно смотрит на игрушечную божью коровку, любит слушать музыку от мобиля над кроваткой. Учится глотать: месяц назад его кормили только через зонд, а сегодня треть бутылочки он уже может съесть сам.

Насчет дома врачи сказали родителям так: «Комплект для ИВЛ на дому стоит 1 500 000 рублей. Если вы найдете средства на аппарат, можете забрать ребенка домой». Петин папа посчитал, что они с женой, если ужаться, могут откладывать с каждой зарплаты 25 тысяч рублей. И тогда через 5 лет они накопят деньги. Но еще папа знает, что такое инфляция – через 5 лет все их накопления могут превратиться в ничто.

Мы очень хотим помочь им собрать деньги на комплект оборудования для ИВЛ на дому уже сейчас, чтобы Петя встретил этот Новый год дома — с мамой и папой.

Нужно 1,5 миллиона рублей.

КАК ПОМОЧЬ
(пожалуйста, указывайте в назначении платежа имя Петя):
— С карты: http://www.childrenshospice.ru/uniteller
— PayPal: http://www.childrenshospice.ru/paypal
— СМС на номер 1200 с суммой пожертвования, например, «Петя 500» на номер 1200
— Завезти наличные в кассу Детского хосписа на м.Преображенская площадь, в рабочее время.
— Купить оборудование напрямую у поставщиков.
— Перевести на счет Детского хосписа. Банковские реквизиты:
Благотворительное медицинское частное учреждение «Детский хоспис»
ИНН/КПП 7704280903/770401001
р/с № 40703810238180000837
в ПАО «Сбербанк России» г.Москва
БИК 044525225
к/с 30101810400000000225

Для связи: 8 (926) 588-20-35, prokopyeva.fond@gmail.com Лена Прокопьева

Автор Лида Мониава, заместитель директора Детского хосписа.

Мы благодарны за помощь Пете и сообщаем о завершении сбора.

Помочь прямо сейчас
25 Ноя. 2016